|
В Исландии, где не было аборигенов, от которых можно было ждать неприятностей, скандинавам оставалось винить лишь себя за тот долгий период упадка, который начался вскоре после принятия христианства в Х1 веке. Отсутствие центральной исполнительной власти давало местным правителям широчайшие полномочия по поддержанию правопорядка. В Х1-ХП веках число претендентов сократилось примерно до полудюжины человек, командовавших собственными армиями, которые они натравливали друг на друга в бесконечной череде династических войн. Пока армии сражались, исландские лорды стремились обеспечить себе верховенство внутри своих кланов; убийство, предательство стали нормой. Между тем свободные фермеры, давшие клятву верности своему предводителю в обмен на его покровительство, стали напоминать европейских крестьян, попавших в зависимость от феодала.
В 1262 и 1264 годом враждующие между собой исландские вожди подчинились норвежскому трону. Воцарился мир, но экономический застой продолжался. Исландские фермеры были вынуждены покидать свои земли, домовладельцы становились арендаторами, страну заполнили нищие.
Положение Исландии усугубили стихийные бедствия. Из-за понижения температуры несколько лет землю сковывали льды, а в ХШ и Х1V веках наблюдалось несколько страшных эпидемий чумы унесших жизни сотни человек. Бедствия словно обрушились на эту землю: извержения вулканов, землетрясения и голод.
Действующие льды, которых становилось все больше с понижением температуры в период малого ледникового периода, нанесли большой ущерб Гренландии. Лед покрывал море и чтобы, дойти до его края необходимо было не менее 4 дней.
Ледяные заторы и конкуренция на рынке пушнины со стороны России способствовали изоляции, как Гренландии так и Исландии. Торговые суда, которые заходили сюда появлялись очень редко, церковь тоже отвернулась от этой провинции. Европейцы давно привыкли считать Гренландию клочком суши на краю света. К началу Х1V века они и вовсе потеряли ее из виду.
Незадолго до 1350 года произошло событие, которому суждено было стать частью величайшей загадки в истории викингов: скандинавы, населявшие меньшее по размеру, более изолированное Западное поселение это-1000 человек, исчезли столь же внезапно и бесследно, как Гренландия ушла из сознания Европейцев.
Три или четыре тысячи жителей Восточного поселения протянули как минимум 70 лет, но потом и их след заволокло северным туманом. Исландский корабль, сбившийся с курса из-за шторма, появился здесь в 1406 году. Из-за плавучих льдов моряки провели здесь 4 года. За это время, они стали свидетелями языческих обрядов, что свидетельствовало о вновь обретенной силы языческих традиций. После их отъезда из Восточного поселения в 1410 году не поступало никаких достоверных сведений о жизни скандинавов в Гренландии; воцарилось молчание.
К 1540 году, когда исландец, приплыв в Гренландию, колония пустовала. Путешественник нашел лишь каменные постройки и не одной живой души. Последующие экспедиции так же не нашли ни каких следов выживших скандинавов.
В Восточном поселении было найдено место массового захоронения; на основании этого делались предположения, что люди умерли либо от эпидемии, либо от стычки с эскимосами.
Потомки Эрика и первых переселенцев на протяжении 20 поколений вели борьбу за существование на этом суровом, заброшенном, открытом всем ветрам клочке земли у самых дальних границ цивилизации. Они ни на миг не изменили духу викингов: никаких попыток ассимиляции, никаких попыток приспособления к окружающим условиям так, как это делали аборигены , делившие с ними землю. Если бы они приспособились, начали бить тюленей гарпунами, одеваться в медвежьи и тюленьи шкуры, покинули свои фермы, когда эрозия и перемена климата привели их в упадок, и занялись охотой- возможно, они смогли бы продлить свое существование.
В неблагоприятных условия они упорствовали, вместо того чтобы измениться, что и привело к их исчезновению. В то время когда скандинавы умирали от голода и эпидемий, охотники-эскимосы продолжали жить и процветать. Принять образ жизни эскимосов означало забыть о своих корнях и принять язычество, викинги на это пойти не могли.
Глубочайшая ирония видится в заключительных сценах гренландской драмы, совпавшей с эпилогов великой, богатой истории мореплавания, приключений и набегов, завоеваний, наконец, колонизации,- с концом эпохи викингов, павших жертвой собственной неготовности к переменам, отсутствия гибкости, в которой можно различить и упрямство, и растерянность.
|
